Преподобноисповедник архимандрит Гавриил (Игошкин) Мелекесский

Глаза мои на верных земли, чтобы они пребывали при мне…
Пс. 100:6
Верный человек богат благословениями, а кто спешит разбогатеть, тот не останется ненаказанным.
Прит. 28:20

Исповедник  — особый лик святых в христианстве. Это необыкновенно мужественный человек, который открыто исповедовал свою веру во время гонений и сам был гоним, но не претерпел мученической смерти. Это человек, который пережил немыслимые тяготы и лишения, но не предал Бога. Своей жизнью он показывал всем вокруг, что Господь есть, и благодаря вере в Него  можно преодолеть любые страдания. Понимание исповедничества как подвига основано на словах самого Христа: «Итак всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным»  (Мф. 10:32-33). Исповедников из числа монашествующих называют преподобноисповедниками. Именно XX век дал России больше исповедников, чем вся ее предшествующая история. В их число вошел и архимандрит Гавриил Мелекесский.

Он принял священный сан в разгар гонений на веру в 1921 году. Еще до официальной канонизации во многих епархиях Русской Церкви архимандрита Гавриила почитали как святого. Трижды судимый, отец Гавриил пробыл в лагерях в общей сложности семнадцать с половиной лет, но никогда не жаловался на ужасы лагерной жизни. О себе он почти ничего не говорил, хотя все знали, какая страшная судьба выпала на его долю, а он все это воспринимал как испытание его в вере и любви к Богу. Только говорил: «На все воля Господня, Слава Богу за все!». Весь свой земной путь он непоколебимо верил в благой промысел Божий о каждом человеке, в Покров Царицы небесной над каждым из нас, безропотно и мужественно переносил страдания все долгие годы заключения. Он говорил: «Я рад, что Господь сподобил меня пострадать вместе с моим народом и потерпеть сполна все скорби, которые не единожды выпали на долю православных, что испытания посылаются человеку от Бога и необходимы для его очищения и освящения».

Иван Иванович Игошкин был крестьянского происхождения. Он родился в селе Самодуровка (ныне — Сосновка) Пензенской губернии, с детства был привычен к сельскохозяйственному труду. В 16 лет, окончив духовное училище, поступил послушником в Жадовскую Казанско-Богородицкую пустынь Симбирской губернии. Решение стать монахом он принял еще в отрочестве.

Вскоре, в 1909 году, Иван был призван в царскую армию, но и там промыслом Божиим сначала служил в крепостной артиллерии г. Ковно в должности певчего при Петропавловском военном соборе, а потом с началом Первой мировой войны, в 1914-м, был псаломщиком и делопроизводителем при военном госпитале. В конце 1917 года был демобилизован по болезни, вернулся к родителям в Самодуровку, помогал им вести хозяйство, трудился псаломщиком в сельском храме.

В январе 1921 года, несмотря на разгар антирелигиозной кампании в стране, Иван принимает священный сан. Епископом Уральским и Николаевским Тихоном (Оболенским) он был рукоположен во диакона и начал служить в Троицком храме г. Покровска Саратовской области. На следующий год состоялась его иерейская хиротония.

Когда митрополит Тихон в 1922 году переехал в Москву, отец Иоанн поехал с ним. В Москве он в течение шести лет служил в Покровском соборе легендарной Марфо-Мариинской обители.

Переезд отца Иоанна в Москву совпал по времени с обновленческим расколом в Русской Церкви. Отец Иоанн решительно отверг обновленчество и остался верным патриарху Тихону. Свою позицию он объяснял следующим образом: «Наше пастырское дело — служить Господу, исполняя свой долг, а не заниматься церковной политикой и осуждением архиереев».

В 1928 году Покровский собор был закрыт властями и превращен в кинотеатр. Перед закрытием храма, 28 августа 1928 года, безбожники выносили из церкви святые иконы в дорогих ризах с камнями, ризы снимали, а иконы кололи и сжигали. Воспоминание об этой ужасающей картине отец Иоанн пронес через всю жизнь — своим духовным чадам он рассказывал о произошедшем со слезами на глазах. После закрытия Покровского храма отец Иоанн перешел служить в храм святителя Николая в Пыжах, расположенный неподалеку от Марфо-Мариинской обители. После ареста настоятеля храма в 1929 году его пост принял отец Иоанн и занимал его вплоть до 1934 года.

В 1929 году отец Иоанн принял монашество с именем Гавриил, что означает «крепость Божия», через год был возведен в сан игумена. Жизненный путь отца Гавриила сложился в соответствии с именем — он претерпел множество испытаний и мытарств, но не отказался от служения Господу.

В 1931 году игумен Гавриил был осужден на три года лагерей за «систематическую антисоветскую деятельность». На следствии отец Гавриил утверждал: «Против власти среди прихожан агитации я не вел. Я всегда говорил, что Советская власть, как и всякая власть, дана Богом, поэтому ей надо подчиняться и за нее молиться, чтобы Господь улучшил положение верующих». Отца Гавриила подвергали многим изнурительным допросам. Обещали свободу, если он откажется от священнического сана, избивали, но он был непоколебим. Виновным себя не признал. Срок он отбывал в Вишерском лагере Екатеринбургской области под названием Вишлаг. Там отец Гавриил пробыл до 29 июня 1932 года, после чего по состоянию здоровья был освобожден досрочно и выслан в город Ростов Ярославской области под наблюдение местного отдела ОГПУ, а через полтора месяца отправлен в город Владимир отбывать оставшийся срок ссылки — до декабря 1933 года.

По окончании срока отец Гавриил вернулся в Москву, продолжил служение в храме святителя Николая в Пыжах, был возведен в сан архимандрита. В 1934 году Никольский храм захватили обновленцы. Отец Гавриил перешел в храм Воскресения Христова в Кадашах. Там, 19 августа 1934 года, в праздник Преображения Господня, во время торжественной службы его, вместе с девятью другими священниками, вновь арестовали.

Архимандрит Гавриил был обвинен в принадлежности к контрреволюционной церковно-монархической группировке. 3 октября того же года его освободили «за недоказанностью вины», но московский храм, в котором служил отец Гавриил, был опять закрыт — и он перешел в Покровскую церковь села Звягино Пушкинского района Московской области. 4 ноября 1936 года во время богослужения на праздник в честь иконы Казанской Божией Матери отца Гавриила вновь арестовали, обвинив в контрреволюционной деятельности. Содержался отец Гавриил в Бутырском изоляторе.

В день Рождества Христова — 7 января 1937 года — отцу Гавриилу предъявили обвинительное заключение. За участие в контрреволюционной группе он был приговорен к пяти годам исправительно-трудового лагеря. Отца Гавриила отправили этапом в город Чибью (ныне — г. Ухта) в область Коми, в печально известный Ухтпечлаг.

Однажды в Ухтпечлаге отец Гавриил с соседями по бараку тайно праздновали Христово Воскресение: «Ночью мною было тайно отслужено Пасхальное богослужение, — писал в своих воспоминаниях сам отец Гавриил. — Все присутствующие причастились Святых Христовых Таин. Праздник Светлого Христова Воскресенья, Пасха — самый большой и главный для православных. Духовные чада постарались сделать передачку с продуктами, которыми и разговелись. Всем казалось, что все сделано тайно и начальство ничего не узнает.

Утром вызвал меня начальники грозно приказал… мести лагерный двор. — „Товарищ начальник, сегодня великий праздник Пасхи, нарушать его не буду“… Тогда начальник вызвал надзирателя, который,… обрив наголо мне голову и сбрив бороду, отпустил с насмешкой: „Вот тебе, поп, и Святая Пасха!“

На душе была такая скорбь. Но я сразу вспомнил слова, произнесенные распятым на Кресте Спасителем мира: „Отче, прости им, ибо не знают, что делают“. Поблагодарил Господа, что Он в такой день сподобил пострадать за Его святое Имя и запев: „Христос воскресе из мертвых…“, — пошел в свой барак».

Срок заключения закончился в конце 1941 года, но в связи с войной отец Гавриил получил свободу только год спустя. После освобождения он уехал в город Кузнецк Пензенской области к своей сестре Пелагее. Прожив у сестры около месяца, он решил идти пешком в Ульяновск, чтобы получить назначение на службу, так как туда было эвакуировано руководство Московской Патриархии во главе с митрополитом Сергием (Страгородским).

Однако в Ульяновске отцу Гавриилу — «врагу народа» — служить не разрешили. Тогда он отправился к известному в то время блаженному старцу Василию Струеву, проживавшему в селе Копышовка Тагайского (ныне — Майнского) района Ульяновской области, чтобы получить ответы на вопросы — как и где ему обретаться. В дороге он заболел, и старец Василий благословил пожить ему в двух километрах от него в селе Базарный Урень у двух верующих старушек, Матрены и Анны Беляковых.

Отец Гавриил прожил у них до мая 1946 года, тайно служил в их доме Божественную литургию, исповедовал, причащал, совершал требы. Много раз он посещал и старца Василия в Копышовке, подолгу они вели духовные беседы. В доме у блаженного отец Гавриил также тайно служил литургию.

В 1946 году прошение отца Гавриила о месте служения было, наконец, удовлетворено — он стал настоятелем храма в Ульяновске. Однако местные власти отказали в регистрации «популярному» в народе и, таким образом, столь опасному батюшке. Тогда отец Гавриил был назначен настоятелем Никольской церкви Мелекесса, ныне Димитровграда.

Но и там долго служить ему было не суждено. На этот раз формальным поводом для ареста стал донос приходского регента Костина. 8 июня 1949 года во время богослужения в храм вошли люди в штатском — сотрудники госбезопасности. Не дожидаясь конца службы, они арестовали настоятеля Никольской церкви, архимандрита Гавриила.

В насмешку сотрудники ГБ посадили 60-летнего отца Гавриила на автомашину с углем и так повезли в отделение милиции. Многие прихожане бежали за машиной со слезами. А арестованный батюшка благословлял своих чад черной от угольной пыли рукой. Когда машина остановилась, к нему подбежали верующие, одна прихожанка спросила: «Отец Гавриил, за что Вас так?» — «За грехи, люди нашлись и написали клевету. Последний мой суд будет». Священник слез с машины, люди захотели подойти к нему под благословение, но милиция не позволила.

Обвинение гласило, что архимандрит Гавриил является враждебно настроенным к политике коммунистической партии и советского правительства, среди верующих на протяжении ряда лет проводит антисоветскую пропаганду. Возглавляемую им мелекесскую церковь превратил в духовную школу, в которой в праздничные и воскресные дни после церковной службы с верующими проводил собеседования, беседы по изучению молитв, привлекал к церкви молодежь и детей школьного возраста.

В одной из проповедей сказал: «Родители, чтобы не допустить детей к неповиновению, нужно им всегда внушать слово Божие. Утром встанет дитя — заставить его молиться, приучать к страху Божию, тогда дети будут расти послушными».

Спустя полгода областной суд приговорил 60-летнего отца Гавриила к 10 годам лишения свободы. Этапом в товарном вагоне в лютую январскую стужу престарелый больной священник был отправлен в лагерь в город Мариинск Кемеровской области. По прибытии в лагерь его поселили в бараке, где содержались уголовники-рецидивисты. Несмотря на преклонный возраст и болезни, он был вынужден трудиться на тяжелых работах наравне с молодыми.

В Мариинский лагерь отцу Гавриилу приходило много посылок от духовных чад с продуктами, которыми он всегда щедро делился с соседями по бараку. Лагерное начальство шутило: «Иван Иванович, для вас только почта и работает».

Надо сказать, что отец Гавриил был великолепным писателем, и осталось от него большое духовное наследство — и проповеди, и многочисленные письма, и повести. В одной из них, «Беседа двух старцев», батюшка, описывает случай, который произошел с ним самим в лагере. «Однажды под давлением всего пережитого я лег на свое убогое ложе с намерением скорее заснуть. Измученный переживаниями целого дня, я действительно в ту же минуту погрузился в глубокий сон. Увидел я себя стоящим в конце площадки перед бараком. Одноэтажный длинный барак тянулся с северо-востока на юго-запад, перед ним была небольшая площадка, где в свободное время гуляли и куда на свежий воздух выходили заключенные. День был пасмурный, но дождя не было. Я стоял на конце площадки с южной стороны. Там стояли и другие, преимущественно старики, народу было немного. Окинувши взглядом площадку, я посмотрел и на барак, и дальше на запад. Взор мой прикован был чудным видением. Низко на облаках плыла величественная женщина — Монахиня, одетая во все черное и с черным апостольником на голове. Взор Ея блистал, лицо светилось, красоты было неописуемой. Величественно она плыла по воздуху и плавно опустилась на середину площадки к стоящему народу. В мыслях у меня промелькнуло, что это Матерь Божия пришла посетить нас, скорбящих, и подать утешение в печали. Скорыми шагами я направился к ней, но здесь глазам моим представилась дргуая жуткая картина. Недалеко от того места, где она опустилась, далее к востоку среди народа стоял огромного роста бурый медведь. Он стоял, как копна, вернее, сидел на задних лапах с вытянутыми вперед передними лапами. Я задрожал от испуга, что этот великан-зверь растерзает Монахиню. Она же шла прямо на него. И что же? Она не дошла до него. Как только увидел Ее этот страшный великан-зверь, рассыпался, как прах, исчез бесследно. Не убежал, не спрятался и не скрылся куда-либо, но рассыпался в прах и исчез, не оставив после себя никакого следа, так что никаких признаков о его существовании на площади не осталось.

Матерь Божия двигалась по тому же направлению, как и вначале, т. е. дальше на восток. Народ подходил к Ней, и Она каждого благословляла, что-то давала каждому в руку. Все с радостью спешили к Ней получить благословение и получить во утешение то, чем Она оделяла всех. Спешил и я, но вследствие того, что я стоял на самом конце площадки, скоро не мог подойти, и тем более когда весь народ тесным кольцом окружил Ее со всех сторон. Когда подошел я к первым получившим от Нее гостинцы, спросил: что Она раздает? Один благообразный старичок показал мне только что полученную от Нее круглую небольшую лепешечку размером, видом и цветом наподобие печенья; разломивши пополам, старичок половину отдал мне. С радостью я взял как дар и благословение Матери Божией, а сам употреблял все меры, чтобы самому подойти и лично получить от Нее благословение и гостинец. Но сего по моим грехам не удостоился, ибо как я получил половину лепешечки, данную мне старичком, как небесный дар, как благодать Божию, как небесный хлеб, данный людям в благословение, освещение и подкрепление духовных, телесных сил, я с благословением принял его во уста и тут же проснулся, чувствуя сладость во устах.

Проснулся я с большим сожалением, как бы потерявши сокровище и драгоценности, не удостоившись лично получить от Матери Божией то, чем она утешала многих. Я сокрушался и был в великой печали, что по своим грехам не удостоился получить благословение. Во время такого печального раздумья меня осенили отрадные мысли. В них слышался мне как бы голос, отрадный голос Самой Матери Божией, ласково и непонятно раздававшийся в ушах моих: „Не печалься, — слышалось мне, вещал сей таинственный голос, — видение сие для тебя не окончено, а только прервано, оно продлится для тебя в самой жизни. Ты идешь и стремишься получить благословение и милость. Не ослабевай, терпеливо продолжай путь, вместе с благословением получишь милость и дар“. Настоящие мысли ободрили меня.

Хотя лично я не удостоился получить от Матери Божией гостинец, которым Она оделяла подходящих к ней, однако и не лишен был благодатного утешения, которое получил через старичка в виде половины сладостного печенья. И оно имело для меня пророческое значение, а именно: я пробыл в лагере на этот раз половину срока, данного мне. После которого я удостоился уже наяву получить благословение на возвращение домой, как вещал мне сей таинственный голос, и дар освобождения».

Где бы ни пребывал батюшка, там царил мир и покой. Отца Гавриила полюбили не только заключенные, но и надзиратели. Порой они приходили в его барак, чтоб послушать наставления и беседы. Начальник лагеря относился к отцу Гавриилу с большим уважением. Однажды у него тяжело заболела жена, ни один врач не мог ей помочь. И тогда он стал просить отца Гавриила, чтоб он полечил жену. Отец Гавриил отказывался, утверждая, что он не врач и может только молиться о болящей. «А я это и прошу вас», — сказал начальник и пригласил отца Гавриила к себе домой.

По молитвам отца Гавриила жена начальника лагеря получила полное исцеление. Тогда начальник в благодарность стал хлопотать о досрочном освобождении отца Гавриила. 3 октября 1954 года состоялось заседание Кемеровского областного суда, на котором было вынесено определение о досрочном освобождении отца Гавриила по болезни. Священник был освобожден из-под стражи 23 октября, отбыв ровно половину срока.

По освобождении отец Гавриил отправился в Мелекесс — как он сам говорил, «молиться за своих врагов». Возвратившись из лагеря, он был очень слаб здоровьем, уже не мог служить в храме и совершал литургию на дому. В доме практические всегда были гости — духовные чада отца Гавриила со всех концов страны.

Кончина архимандрита Гавриила была мирной и поистине христианской. 18 октября 1959 года, предчувствуя конец земной жизни, он попросил духовных чад прочесть над ним «Канон при разлучении души от тела». Стал прощаться со всеми, велел крестить его с головы до ног, окинул взглядом все четыре стороны света и тихо заснул. Сначала думали, что спит, но пульс уже не бился — умер.

Архимандрит Гавриил (Игошкин) — редкий представитель сонма новомучеников и исповедников Российских, в отношении которого имеет место действительно народное почитание. В разных городах России еще живы духовные дети отца Гавриила, которые передают потомкам память о нем. В храмах, где служил отец Гавриил, написаны его иконы, служатся акафисты преподобноисповеднику Гавриилу.

В 2004 году на родине архимандрита Гавриила (Игошкина) в деревне Сосновка (быв. Самодуровка) Пензенской области был построен деревянный храм, освященный во имя преподобноисповедника Гавриила. Здание стоит на том самом месте, где некогда стоял родительский дом архимандрита Гавриила. Рядом с храмом поставлен памятный крест святому.

Мощи преподобноисповедника Гавриила находятся в Никольском соборе Димитровграда. Поток паломников, желающих им поклониться, не иссякает. Народное почитание старца не прекращается. Его молитвами Господь утешает, ублажает и исцеляет всех приходящих к нему.

Память новопрославленному святому преподобноисповеднику Гавриилу, архимандриту Мелекесскому, совершается в день его преставления — 18 октября. А также в день общецерковного празднования собора новомучеников и исповедников Российских — 7 февраля (если этот день совпадает с воскресным днем, а если не совпадает, то в ближайшее воскресенье после 7 февраля) и 3 июня —  на Собор Симбирских святых.

Святой преподобноисповедник Гавриил, архимандрит Мелекесский, моли Бога о нас! Аминь!